Лицо украинских футуристов Михайль Семенко родился под Новый год, 31 декабря, — и, может, отчасти и поэтому так стремился во всем новизны и экстравагантности, был настроен все менять и начинать с чистого листа.

125-летний юбилей мэтра украинских футуристов ознаменовали флешмобом чтение его произведений известными людьми — и стихи зазвучали таки очень современно. Может, еще и потому, что снова живем в эпоху больших перемен.

Украинская художественная революция начала прошлого века проходила под знаком отречения рустикальності (селянськості) и завоевание города.

Самыми последовательными урбаністами появились футуристы, которые безоглядно «одгетькували» традицию и отрекались от своих литературных родителей.

«Катафалк искусства»

Скандалов, пиротехники и даже динамита отечественная культура тогда нуждалась. Когда воспринимать авангардистские манифесты полностью серьезно, то становится совсем страшно за то будущее, которое должно предстать.

Авторы требуют растоптать цветы искусства, сжечь музеи, разгромить и уничтожить театры и прочее невыносимо отвратительное «барахло прошлого».

Лидер украинских футуристов Михайль Семенко (превратить родителями данное «Михаил» на неслыханное «Михаил» считалось для последовательного новатора хорошим тоном, ибо когда уже отрекаться от всего, то почему бы и не собственного имени!) выдавал тогда в Киеве газету с красноречивым названием «Катафалк искусства».

Впрочем, после церемонии с катафалком искусство могло существовать и дальше. Только его должны были вынести на улице, демузеїфікувати, совместить с бытом, сделать доступным каждому.

Идея плоха только тем, что она ни при каких условиях не может быть реализовалась, а так — полностью заслуживает признания и одобрения.

Что непостижимо: призывы уничтожить поэзию писались же стихами. Правда вместо классических рифмованных ямбов отдавали предпочтение верлібрам.

А еще, похоже, свято верили, будто искусство будущего будет творить коллектив. Об этом даже дискутировали на страницах уважаемых изданий: эра индивидуального творчества прошла, теперь придет рабочая группа и, только вытерев руки от масла, будет браться за перо.

Опять же, дальше теорий и громких призывов дело не пошло, зато манифестов написали множество.

Сжечь «Кобзарь»

Прежде всего хотелось сбросить с постаментов классиков. Сенька даже заявляет, что сжег свой «Кобзарь», а впоследствии так называет собственную сборку.

Шарж, который спустя появился, представлял маленького Семена, который пытался оттолкнуть великана Шевченко: мол, подвиньтесь, Тарас Григорьевич, потому что мне за Вами не видно… А еще казалось, что бороться с великими предшественниками удобнее вместе — так в чем авангардисты всех превзошли, это в создании литературных организаций, таких групп по интересам.

Названия выбирались экстравагантные, от игры все должны получать удовольствие. Возникали одна за другой и «Фламинго», и Аспанфут (ассоциация панфутуристів), и даже Комкосмос. То есть мечталось о ватаги лопоухих инопланетян из коммунистического космоса, которые увлеченно будут читать Семенко и его коллег.

Все это была веселая бравада, эпатаж, бряцание и переблискування, важны прежде всего для внешнего эффекта.

Однажды, в поисках все более сильных спецсредств, даже совершили мистификацию с трупом: якобы найден на перекрестке харьковских улиц бездыханное тело с документами на имя Михаила Семенко в кармане. А виновными в его смерти назвали литературных оппонентов.

Художник Анатоль Петрицкий сокрушенно поделился с неутешительными читателями воспоминаниями о погибшем друге. На скандальном фоне — ну как не заметить писателей с такой креативной рекламной компанией! — в украинскую поэзию постепенно входили новые темы, новый словоупотреблении.

Она становилась интереснее и розмаїтішою. Футуристы воспевают технику, машины, механизмы — чем не вариант нынешнего киберпанка, только тогда человек чувствовал себя все же безопаснее, вживление чипов ей еще не грозило.

Аспанфутівському поколению искренне верилось, что человек с автомобилем и трактором кардинально отличаться от человека без них.

Одна из Семенкових книг называлась «В садах безрозних». Он предпочитает другие ароматы. Говорит уже от имени поколения, которое привыкло к запахам бензина. Презирая архаичные представления о вдохновении, метр футуристов даже писать предпочитал на людях.

Культовая харьковская кофе

Он целыми днями просиживал в знаменитом харьковском кафе «Пок» на Сумской, успевая и писать стихи, и кофе смаковать, и пересварюватися с друзьями и недругами из различных художественных объединений. Ведь все, независимо от эстетических приоритетов, любили забегать на кофе к «Пока».

Прокламована деструкция должна касаться всех жанров. Свои романы авангардисты называли «антироманами» или «кінороманами», писали «ревфутпоеми» и драматические «ревю»…

Впрочем, товарищам по аспанфутівському перу на самом деле было что забросить своем на первый взгляд бескомпромиссному вождю. Михайль Семенко — страшно сказать! — любил классическую музыку, хорошо играл на скрипке, имел дома дорогое пианино.

На фото со скрипкой в руках выглядит совсем как академически. В игре не искал отдыха от повседневных громовозвуких литературных битв.

А еще умел ценить женскую красоту. Его женой стала Наталья Ужвий — одна из ведущих актрис и «Березоля», и молодого украинского кино, впоследствии знаменитая прима киевского театра имени Ивана Франко. Сына они называли не вполне футуристично — Мишей.

Расстрелян футуризм

В двадцатые годы футуризм постепенно все более политизировался. Не только, понятно, в Харькове, это оказалось удельной чертой протестного направления как такового. И в Италии, и в России, и в Украине футуристы стремились перестроить действительность, предложив властям самая действенная для того идеологию.

Языковые игры с тоталитарными режимами становились очень опасными. То, что художникам казалось борьбой за форму, вождями трактовалось иначе. Все претензии и надежды на гегемонию, на роль спикеров культурной политики оказались обманом.

«Левых» художников коса террора зітнула так же безжалостно, как и «правых».

Михайля Семенко расстреляли в Киеве 24 октября 1937. А зловорожий и вредный футуризм заклеймили и запретили так усердно, что несколько поколений о нем вообще забыли.

Спустя чуть ли не с удивлением открывали затерянный материк. Среди молодых поэтов в Сени сегодня точно не менее пылких поклонников, чем в двадцатые годы.

И неофутуристи время громко отстаивают свое право отречься от всего и над всеми виввищитися. Потому что всегда хотим чего-то нового и невиданного. Тем более под Новый год.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Напишите текст комментария!
Введите свое имя