Почему украинские классики отказывались от номинации на «Нобеля»?

Премия, полученная от советского режима, делала практически невозможным международное признание украинских художников. Например, Николай Бажан сам отказался от выдвижения на Нобелевскую премию. Почему признание могло прийти только из Москвы?

Авторитарная власть всегда занимается теми, кто ее прославляет и возвышает. В конце концов, не каждый тиран мечтает о бессмертии в памяти подданных и эпитафии, написанные лучшими поэтами.

Советский вождь исключением не был: истребив сотни талантливых художников, он заставил уцелевших славословить его великие деяния. На протяжении почти четверти века неустанно творилась поэтическая сталініана. Выходили роскошные тома в дорогих пурпурных переплетах с золотым тиснением — такой себе соцреалистический китч в стране, которая страдала от нехватки многих жизненно необходимых вещей.

Вера Агеева

Литературовед, литературный критик, профессор Киево-Могилянской Академии.

«В год столетнего юбилея возникновение Украинской Народной Республики хочется пристальнее вглядеться в судьбы и даты, вспомнить достойные уважения имена и поступки.

Несмотря на то, что оружие проиграла, украинцам много чего удалось в отстаивании культурного суверенитета.

Эти рассказы — истории культурного сопротивления, тихого сопротивления, который позволил в конце концов независимость Украины».

Понятно, щедрость власти диктовалась не любовью к прекрасному, она занималась воспитанием послушных граждан. Сейчас все это может заинтересовать разве социальных психологов.

Успешным одописцям неплохо велось. Очень высокие гонорары, роскошные, как на тогдашние стандарты, квартиры, автомобили с персональными водителями, дачные коттеджи, доступ к спецлікарень и спецмагазинов — «распределителей» (удивительное изобретение общества повсеместного дефицита, когда в стране победившего материализма собственно исчезала материя).

Покрупнее писателей еще и пытались назначать руководителями высоких институтов. Они будто улучшали имидж не слишком популярной власти. А к тому же больше приобщались к выработке идеологии, которую сами же и должны были пропагандировать.

Так, Павел Тычина занимал должности министра образования и Председателя Верховного Совета УССР, Александр Корнейчук — наркома иностранных дел, а Бажан — заместителя председателя Совета народных комиссаров.

Минимальные возможности хоть что-то сделать для развития украинской культуры они использовали более чем сполна. Если бы не тот всегдашний тихий сопротивление — потери были бы еще страшнее.

Но и плата за все эти блага была непомерно высокой — невозможность творческой самореализации. А закопать в землю Богом данный талант считалось большим грехом еще библейскими авторами.

В сталинском государстве и художественные премии назывались, разумеется, сталинскими. Причем кремлевский вождь сам читал книги, выдвинутые на награду его имени. Часто все зависело от обычной прихоти.

Щедро награждали наиболее угодливых блюдолизів. Среди украинских мастеров пера придворного абсолютным чемпионом стал Александр Корнейчук. Он имел 5 (!) сталинских премий. Еще три получила его жена Ванда Василевская (вместе все это тянуло где-то на миллион рублей). Успехи звездного супругов подытожила злой эпиграмма: «Корнейчук и Ванда — не семья, а банда».

Иногда вождя удавалось немного обмануть (или усыпить его читательскую бдительность) и хотя бы отчасти напомнить о сугубо эстетические стандарты.

Среди немногих действительно первостепенных произведений, отмеченных в те времена премией, была в 1943 году поэма Максима Рыльского «Путешествие в молодость». Ироничность ситуации в том, что в этой блестящей мемуарной зарисовке благодарно упомянуто семейное поместье, отца и его ближайшего друга Владимира Антоновича. Знаменитый историк старогромадівець Антонович тогда считался зловещим врагом — украинским националистом. И благосклонная оценка его была проявлением незаурядной достоинства и мужества.

Рыльского начали отчитывать и ругать, он вынужден был оправдываться и переделывать текст. Но присуждению премии все это почему-то не помешало.

А вот Юрия Яновского сталинская премия буквально спасла. Опального романиста совсем перестали печатать, поэтому Юрий Иванович понемногу носил букіністам самые ценные раритеты из своей библиотеки. И тогда его хороший приятель Всеволод Вишневский решился «подсунуть» вождю рассказ о мальчике, что идет воевать с именем Сталина на устах.

Иосифу Виссарионовичу подхалимство согрело сердце. Поэтому узнав, что автор живет с продажи остатков библиотеки, проникся сочувствием и предложил помочь. Яновскому присудили сталинскую премию, а критики, которые дружно поливали его грязью, на следующее же утро соловьями запели хвалебные оды.

Аж две сталинские премии за один-единственный роман «Знаменосцы» достались Олесю Гончару. Сначала за одну часть, а дальше весь текст вместе. Здесь сработала невероятно удачная конъюнктура. Молодой прозаик сделал одну из первых умелых попыток «перевоювати» войну, показать ее праздничный, парадный сторону, выразить сентмиментально-лирическое восхищение героикой. Очевидно, что с реальностью это имело мало общего.

Советская премия позволяла, разумеется, международное признание. Сталинский лауреат Николай Бажан доброй воле отрекся от выдвижения на Нобелевскую премию.

Когда профессор Гарвардского университета Омелян Прицак прислал Николаю Платоновичу письмо с предложением, тот ответил вежливым отказом. Мотивировал тем, что его доработок слишком скромен.

И Бажан, и Прицак хорошо понимали: речь шла прежде всего о популяризации украинской литературы. На самом деле Бажан таки знал себе цену. Он действительно был тогда крупнейшим из украинских поэтов. Да и в Европе его немного переводили. А профессор Прицак обосновал свое представление очень умело и доказательно, отметив и непревзойденную формальное совершенство, и глубину философских размышлений, и невероятно богатую интертекстуальность, укорененности в европейскую классику.

Номинант конечно же руководствовался прежде страхом и заботился о безопасности жизнедеятельности. Помнил он и предупреждающий прецедент. Русский поэт Борис Пастернак решился передать рукопись своего романа за границу, получил Нобелевскую премию — и тем вызвал невероятно жестокое неустанное травли.

А еще же начало 70-х и без того выдался тяжелым, начинались новые гонения на диссидентов. Суворішала цензура. Николай Бажан за несколько лет получил наивысшую в Союзе Ленинскую премию. Признание для украинского поэта могло прийти только из Москвы, а не из Стокгольма.

Но это была уже, кажется, последняя Ленинская премия, присуждена украинскому писателю. Рухнула империя, слава и популярность уже больше не зависели от политической лояльности и умение писать оды для вождей.

В более либеральные времена оценивать художественные достижения позволили уже не только зореувінчаній кремлевской столице, поэтому в 1961 появилась Шевченковская премия. Теперь по крайней мере не надо было переводить стихи на русском, чтобы их отметили.

Национальную награду давали и гениям и графоманам, которые писали многотомные романы о Ленине. И все же список шевченковских лауреатов таки интереснее, чем перечень сталинских. Идеология уже меньше влияла на художественные оценки и иерархии.

Поделиться